Глубокий снег превращает северных оленей и лосей в два очень разных «конструкторских решения». Формально они имеют общее происхождение и живут в сходных условиях, однако один вид веками тянет сани для людей, а другой остаётся исключительно неэффективным вариантом тяглового животного. Разрыв объясняется биомеханикой и энергетикой, а не фольклором о красных носах или летающих санях.

Северный олень эволюционировал как стадное, быстрое животное открытой тундры. Относительно компактное туловище и длинные дистальные отделы конечностей обеспечивают ему низкую энергетическую стоимость перемещения на дальние расстояния, а высокий, но устойчивый базальный уровень обмена веществ поддерживает продолжительную аэробную работу. Его копыта действуют как снегоступы, распределяя вес по насту и льду. Ключевой момент — социальная терпимость и предсказуемое стадное поведение: это снижает риск при обращении с животными и делает дрессировку массовой и надёжной в системе «человек — животное» — своеобразный поведенческий барьер, которого у лосей так и не сформировалось.

Лось, напротив, сформировался как одиночный кормящийся в болотах и густых лесах зверь. Его высокий, «верхнетяжёлый» корпус и чрезвычайно длинные ноги оптимальны для брода по топким почвам и перешагивания бурелома, а не для тяги горизонтального груза. Рычаг его длинных конечностей великолепен для вертикального преодоления препятствий, но слишком энергозатратен при многократных тяговых усилиях в упряжи. Стратегия передвижения лося заточена под короткие рывки и маневрирование среди препятствий, а не под выносливость, что резко повышает дополнительную энергетическую стоимость, если заставить его долго тянуть сани.

Окончательно ситуацию определяет темперамент. Лоси крайне возбудимы, легко впадают в стресс и подвержены непредсказуемой агрессии; поведенческий хаос в запряжённой упряжке оказался бы недопустим. Для человеческого транспорта северные олени объединяют анатомию, обмен веществ и социальную организацию в единую, хорошо работающую тягловую платформу, тогда как лоси остаются «инженерами» снега и растительности, чьи адаптации полностью исключают их из логистической цепочки Санта-Клауса.