Голый песок и скалы зачастую рассказывают о жизни больше, чем любой городской силуэт. При почти полном отсутствии влаги и искусственного освещения пустыня убирает визуальный шум и превращает ночное небо в высококонтрастный экран, на котором ясно читается эволюция звезд. Та же нехватка укрытий делает заметными каждый след, каждую нору, каждый рисунок растительности, будто сам ландшафт ведет полевой дневник.

Крайние перепады температур между днем и ночью подталкивают организмы к границам их базового обмена веществ, поэтому физиологические компромиссы видны буквально невооруженным глазом: утолщенные покровы, ночная активность, ткани, запасающие воду. Скудные осадки и быстрая испаряемость усиливают действие естественного отбора, превращая каждую дюну и высохшее русло реки в наглядный урок по естественному отбору и потокам энергии, а не в декоративный фон.

Для геологии пустыня действует как замедленный эксперимент по эрозии и переносу осадочного материала, не заслоненный густой растительностью или асфальтом. Слоистые породы, разломы и шлейфы аллювиальных отложений лежат перед глазами, позволяя исследователям читать тектоническую историю как открытый код. При минимуме человеческой инфраструктуры, которая могла бы искажать картину, отношение сигнала к шуму в любых процессах — от атмосферной конвекции до взаимодействия хищник–жертва — остается необычно высоким, так что пустыня является не пустым пространством, а проясненным.