Когда‑то длинношёрстную голубоглазую кошку рекламировали как «живую плюшевую игрушку», а теперь именно она стала классическим примером кошки, которая безвольно обмякает на руках. Линия, получившая название регдолл, привлекала внимание не только мягкой внешностью: её представители стабильно «повисали тряпочкой», когда их брали на руки, что сначала приводило в замешательство наблюдателей, а позже заинтересовало исследователей поведения.

За эффектным образом стояла серия продуманных подборов пар, которые фактически перенастраивали типичные кошачьи стрессовые реакции. Для разведения раз за разом отбирали животных с низкой активностью гипоталамо‑гипофизарно‑надпочечниковой оси — гормональной системы, обычно запускающей классическую испуганную позу с выгнутой спиной и широко раскрытыми глазами. Поколение за поколением ослабленная стресс‑реакция сочеталась с необычно сильной социальной ориентированностью на человека, и в итоге сформировались кошки, для которых физический контакт с людьми стал нормой, а не потенциальной угрозой. Этологи описывают это как форму выраженной неотении: детские черты в игре и зависимости от хозяина сохраняются во взрослом возрасте, подобно тому, как синдром одомашнивания изменил собак по сравнению с их дикими предками.

Генетическое картирование, ещё далёкое от завершения, указывает на целый кластер поведенческих участков ДНК, работающих в связке с генами длинной шерсти и колор‑пойнтового окраса, которые изначально и сделали этих кошек визуально узнаваемыми. По сути, внешность и темперамент оказались объединены в одном «брендовом» наборе, закрепив за породой репутацию поразительного спокойствия — такую, которую уже невозможно было бы поддерживать одной лишь рекламой, когда кошки появились в обычных семьях.