Ночная темнота вокруг шале в долине способна сделать окружающие горы зрительно выше и суровее, хотя в реальности к ним не прибавляется ни метра скалы. Меняется не геология, а восприятие: мозг перестраивается под работу с обеднённым набором сигналов.

В спокойной, тихой долине сенсорная адаптация как будто заново калибрует базовый уровень звука, света и движения. Когда фоновый шум и визуальный «мусор» уходят, зрительная кора переключает больше ресурсов на обработку границ, контраста и глубины. Резкий перепад яркости между слабо освещённым дном долины и ещё более тёмным горным силуэтом усиливает ощущение вертикального размаха — классический пример масштабирования размера и расстояния в зрительном восприятии. Один и тот же угловой размер на сетчатке мозг может интерпретировать как большую физическую высоту, если решит, что объект стоит дальше и поднимается от более низкой отправной точки.

Слабый свет убирает из картины средний план, детали которого обычно «разбавляют» перспективу. Атмосферная перспектива и подсказки перекрытия упрощаются: яркое окно шале, узкая полоса дна долины — и над ними доминирующая каменная масса. Меньше заметен параллакс, практически нет объектов для сравнения — из‑за этого ослабевают привычные эвристики, которыми мозг пользуется для оценки истинной глубины пространства, и в его внутреннюю модель вносится контролируемая доля неопределённости. По мере того как когнитивная нагрузка падает, вертикальные линии склонов и гребни хребтов выходят на первый план, и линия горизонта кажется круче и угрожающе выше, хотя ни альтиметр, ни топографическая карта не покажут никакой разницы.