Ледниковый лёд, озёра с пальмами по берегам и четыре разных национальных языка существуют на такой территории, которую скорый поезд пересекает всего за несколько часов. В итоге получается особая география, где высота, климат и культура меняются так же стремительно, как электронные табло на вокзале переключаются с одного языка на другой.

На больших высотах долинные ледники прорезают в Альпах яркие шрамы, запасая пресную воду, словно сверхсложные батареи, подчиняющиеся законам баланса массы и энергообмена. Стоит поезду спуститься пониже, и эти ледяные резервуары уступают место мягкому климату и тёплым озёрам с пальмами по берегам — результат орографических подъёмов воздуха и температурных инверсий, которые перенаправляют влагу и тепло. Сошёл с поезда — вокруг звучит немецкий; через две платформы объявления уже идут на французском, затем на итальянском, а в тихих боковых долинах упорно держится ретороманский. Языковая карта здесь напоминает не аккуратные границы, а фрактальный узор, который каждый раз раскрывается заново с изменением расписания и пересадкой на другую платформу.

Железные дороги работают как нервная система страны: частые, синхронизированные расписания ведут себя как связанные осцилляторы в физической лаборатории, позволяя сверять часы по прибытию поездов, а не наоборот. Точность в сигнализации, регламентных работах и временных интервалах создаёт эффект сжатого пространства, превращая потенциально разрозненный ландшафт в плотную, тесно связанную сеть. За один день путешественник успевает пройти путь от ледникового холода до тени под пальмами, так же легко перешагивая языковые границы, как порог вагона, и при этом делать все пересадки до минуты.