С точки зрения эволюционного древа млекопитающих лиса однозначно сидит на «собачьей» ветке, но многие поведенческие черты в ней безошибочно читаются как кошачьи. Генетические исследования уверенно помещают лис в семейство псовых рядом с волками и домашними собаками: у них схожее базовое строение скелета, общий тип зубной системы и репродуктивной физиологии. Классификация опирается на происхождение, а не на манеру держаться: форма черепа, зубная формула и молекулярные маркеры неизменно указывают на псовых, даже если движения животного наводят на другую мысль.

Эта «другая история» диктуется не родословной, а экологией и биомеханикой. Многие виды лис невелики, живут поодиночке, наиболее активны в сумерках и охотятся на подвижную, лёгкую добычу. Такая ниша отбирает тех, кто умеет бесшумно подкрадываться, резко взлетать вверх в прыжке и тонко контролировать равновесие. Эти факторы запускают сходную эволюцию: неродственные группы животных по отдельности приходят к похожим решениям. У ряда видов лис вертикальные зрачки, которые улучшают восприятие глубины в слабом свете, а крупные вибриссы передают в соматосенсорную кору детальный поток тактильной информации, помогая совершать точные прыжки — очень похожие на кошачью засадную атаку.

В итоге получается «кузов» уровня собаки, внутри которого работает «программное обеспечение» охоты, напоминающее кошачье. Строение слуховой буллы и обонятельного эпителия по‑прежнему выдаёт типично псовую ориентацию на запахи и далёкие звуки, но отбор в пользу скрытности и точности прыжка перенастраивает часть системы в сторону кошачьей ловкости. В этом случае биология разводит по разным линиям родственное происхождение и поведенческую архитектуру, позволяя хищнику вести себя как функциональный гибрид, не переступая при этом формальные таксономические границы.