Выцветшая фотография, семейная история, которую пересказывают из поколения в поколение, старый вентилятор, гудящий в детской комнате, — для психологов это не просто фон, а активные ингредиенты того, что люди называют своим самым ранним воспоминанием. Исследования показывают, что такие эпизоды часто якобы относятся к периоду, когда гиппокамп, ключевая структура для закрепления эпизодической памяти, еще не был достаточно зрелым. Это явление известно как детская амнезия.

Мозг не фиксирует опыт как камера. Скорее он работает как алгоритм сжатия: сохраняет фрагменты, а затем восстанавливает целое под влиянием языка, семейных рассказов и культурных сценариев. Когда родители много раз повторяют одну и ту же историю или когда ребенок снова и снова рассматривает собственную фотографию рядом с каким‑то запоминающимся предметом, эти внешние подсказки запускают перекодирование памяти. В результате восприятие, внушение и воображение переплетаются и оформляются в цельный автобиографический «след».

Лабораторные исследования ложных воспоминаний и ошибок при определении источника показывают, что людям трудно отделить то, что они действительно пережили и запомнили напрямую, от того, что достроили по догадкам. Со временем знания о себе, хранящиеся в семантической памяти, начинают заполнять пробелы, оставшиеся из‑за ранних пропусков в эпизодической памяти, а эмоционально значимые предметы или сцены становятся опорными точками. Так и формируется яркая, наполненная смыслом, но частично сконструированная «история происхождения», которая ощущается совершенно подлинной именно потому, że мозг изначально настроен отдавать приоритет непрерывности, а не точности хроники.