Стеклянная поверхность перед бассейном с дельфинами ведёт себя совсем не так, как лабораторное зеркало для шимпанзе. Именно в этом несоответствии и кроется суть давнего спора: действительно ли дельфины узнают себя и почему их результаты всё ещё выглядят менее «аккуратными», чем у высших приматов.

Классический тест на узнавание себя в зеркале опирается на заметную метку на теле и длительное рассматривание этой метки. Но дельфины живут в среде, где зрение, гидродинамика и эхолокация играют совсем иные роли. Их коже недостаёт рельефа, особенно на «лице», из‑за чего размазанный пигмент не так бросается в глаза, как у приматов. В экспериментах нередко используются короткие сессии и незнакомые резервуары, что вызывает стресс и может подавлять исследовательское поведение. Пока животные плывут, крутятся и всплывают за воздухом, исследователи сталкиваются с большой погрешностью: трудно отделить движения, направленные на осмотр метки, от обычного стиля плавания.

Ситуацию усложняет и строение мозга. У дельфинов высокий коэффициент энцефализации и плотные извилины неокортекса, но та часть архитектуры, что отвечает за социальное восприятие, образ тела и проприоцепцию, приспособлена к обтекаемому корпусу с минимальной подвижностью «конечностей». Узнавание себя в плоской отражающей поверхности может плохо соотноситься с мозгом, настроенным на трёхмерные акустические образы. Некоторые учёные считают, что зеркальный тест неоправданно завышает значение одного сенсорного канала и одного типа улавливания связей между действием и откликом. В итоге операциональное определение самосознания превращается в узкий поведенческий фильтр, который дельфины проходят лишь время от времени, несмотря на сложные когнитивные способности.

Бассейн, стекло и угол обзора остаются неизменными, а вот критерии того, что считать осознанным взглядом на себя, всё время «колышутся» на поверхности.