Ярко‑зелёная окраска суперкаров на первый взгляд кажется нелогичной в эпоху тотальной оценки рисков: такие машины легче заметить полицейским, а страховые компании нередко выставляют за них более высокий тариф. Тем не менее зелёный цвет удерживает позиции, потому что стал своего рода кодом: он говорит о высокой мощности, ограниченном тираже и готовности владельца закрыть глаза на дополнительные расходы ради статуса.

С точки зрения поведенческой экономики водители думают не о точной математике рисков, а о силе сигнала, который посылает машина. Насыщенный зелёный даёт почти идеальное, по меркам маркетологов, соотношение сигнала и шума: его хорошо видно издалека, под ярким солнцем, на фотографиях с телефона. А на рынке, где ценность автомобиля формируется не экономией топлива и не темпами обесценивания, а социальным одобрением, именно это и играет главную роль.

Есть и исторический пласт. В автоспорте разные страны и команды традиционно имели свои фирменные цвета, это была ранняя форма построения бренда. Зелёный закрепился за гоночными машинами, и современные неоновые или металлизированные оттенки лишь обновляют этот код, не давая ему раствориться: в одной только окраске словно упакованы десятилетия гоночных легенд. Для многих владельцев надбавка к страховке и повышенное внимание полиции воспринимаются как часть платы за причастность к этому мифу.