Эпоха, когда «бесплатная скорость» в первую очередь искалась в карбоновых рамах и высоких ободах, уходит. В высшем эшелоне велоспорта самые большие нереализованные резервы сейчас скрыты в восстановлении и питании. Физиологию спортсмена можно настроить гораздо тоньше и дешевле, чем заменить полвелосипеда на топовые детали.

Логика здесь жесткая и предельно прагматичная. Велосипед способен снять лишь доли процента аэродинамического сопротивления. А хорошо обеспеченный энергией спортсмен, у которого в норме запас мышечного гликогена, может на много минут отсрочить наступление нейромышечного утомления. Спортивные физиологи смотрят на показатели максимального потребления кислорода и порога лактата, которые тесно завязаны на доступности углеводов и балансе жидкости. Когда гликогеновые депо заполнены, а объем плазмы поддерживается за счет электролитов, тот же гонщик способен дольше держать более высокую мощность, не меняя ни одной детали на велосипеде.

Восстановление усиливает этот эффект по нарастающей. Глубокий сон стимулирует выброс гормона роста и синтез мышечного белка, помогая залечивать микроповреждения после повторяющихся высокоинтенсивных сессий. Активное восстановление помогает выводить метаболические продукты и возвращать к норме работу сердечно‑сосудистой и эндокринной систем. Все это повышает возможности самого спортсмена, а не только эффективность его техники. Поэтому команды сначала выстраивают детальные протоколы по периодизации углеводов, потреблению натрия и гигиене сна — и только потом обсуждают покупку очередной премиальной рамы.

В виде спорта, одержимом граммами и ваттами, приоритеты сегодня очерчены предельно ясно: сначала гликоген, гидратация и сон, а уж потом велосипед.