Гладкая однотонная шерсть, а не театральная грива — вот эволюционный ответ на ландшафты, в которых сформировалась пума. В густых лесах и среди нагромождения скал видимость ограничена, столкновения случаются внезапно, а каждую калорию приходится добывать точностью, а не эффектным видом. В таких условиях «перо» держит в руках не половой, а естественный отбор: он формирует тело под выживание и рабочие характеристики, а не под внешний антураж.

У львов грива появляется под давлением мощного полового отбора, где социальная иерархия, поединки самцов и выбор партнёра вознаграждают броский «декор». Пумы же живут в основном поодиночке: ритуалов демонстрации у самцов минимум, а выгоды от демонстрации статуса почти нет. Поэтому энергетические ресурсы перетекают в признаки, которые повышают успех охоты и облегчают охлаждение тела, а не в кератиновые «оборки», увеличивающие площадь поверхности и удерживающие тепло. Густая грива перегревала бы животное, нарушала теплообмен и цеплялась бы за кусты во время преследования или засады на крутых склонах.

Шерсть пумы работает скорее как адаптивный камуфляж, а не как знамя. Невыразительная, маскирующая окраска и короткий, гладкий мех снижают заметность и трение, увеличивая шансы на успешное подкрадывание в полумраке и захламлённых зарослях. Это классический пример компромисса: либо половой отбор «раздувает» украшения, либо естественный отбор оттачивает рабочее устройство тела. В экологической нише пумы добавочная доля скрытности, которая повышает результативность охоты и выживаемость, значительно важнее любых плюсов, которые могла бы дать грива в демонстрации или отпугивании соперников.