У подножия этого горного хребта тянется единая плоскость разлома, превращая скальные породы в длинную летопись тектонических смещений. Хребет поднимается над впадиной всего на несколько сотен метров, но его передний край контролируется одним главным нормальным разломом, а не запутанной сетью трещин и разрывов.

Такая ясность начинается с растяжения земной коры. Когда верхняя кора растягивается, хрупкие породы концентрируют деформацию на одной основной поверхности, а не рассеивают её по множеству разломов. Повторяющиеся смещения по одному и тому же нормальному разлому поднимают один блок, опускают впадину и сохраняют резкий уступ разлома. Неравномерное выветривание и размыв снимают более мягкие осадки впадины, оставляя на месте устойчивое коренное основание, ещё сильнее подчеркивая контраст между висячим и лежачим блоками.

Каждое землетрясение добавляет свою порцию смещения, наращивая заметный сдвиг аллювиальных конусов и речных террас. Эти формы рельефа становятся геоморфологическими метками, по которым геологи восстанавливают скорость смещения и суммарный вертикальный разрыв, словно считывая непрерывную сейсмограмму. Поскольку высотный контраст здесь невелик, более молодые отложения ещё не успели полностью погрести уступ, и кинематика деформации коры остаётся видимой в профиле, превращая этот невысокий хребет в чистую, долговременную запись активного разлома.