Жёлтый тюльпан был не просто украшением сада, он превратился в ценовой ориентир. В Голландии редкие луковицы стали символом статуса, а один особый жёлтый сорт котировался как условная единица кредита, а не как растение.

По мере роста спроса предельная полезность владения такой луковицей сместилась от эстетики к престижу и перспективе перепродажи. Появились договоры, напоминающие зачаточную форму рынка фьючерсов: покупатели заранее фиксировали цену и будущую поставку, задолго до того как цветок вынимали из земли. Это отвлечение стоимости от реальной луковицы, её отрыв от почвы и сезона только подогрело спекуляции.

Цены оторвались от внутренней ценности луковицы; это был наглядный пример неверной оценки риска и информационного хаоса, когда слухи распространялись быстрее любых записей в книгах. Один жёлтый тюльпан стал своего рода базовым активом, эталоном, на который опирались всё более высокие ставки. Когда доверие рухнуло, бумажные договоры в одночасье рассыпались, а яркий цветок остался — слишком реальный на фоне обесценившихся обещаний, выросших вокруг него.