Тонкие ореолы из нитевидных структур вокруг скелетов мелких теропод сначала казались простой взъерошенной «шерстью», чем‑то вроде доисторических длинных волос. Но по мере того как из необычайно хорошо сохранившихся пород доставали всё новые экземпляры, эти размытые бахромы начали распадаться на опахала, бородки и даже бородочки — разветвлённую архитектуру, которая и определяет строение современного пера.

Подробные исследования с помощью микроскопии и синхротронной визуализации показали, что эти структуры имели центральный стержень и сцепляющиеся бородки, способные формировать аэродинамические поверхности, а не просто тёплую «шубу». В некоторых окаменелостях сохранились меланосомы — пигментные органеллы, форма которых у живых птиц связана с рисунком окраски, что ещё сильнее связало эти находки с современной орнитофауной. Филогенетический анализ затем «развесил» типы перьев по разным линиям теропод, выявив поэтапное появление сначала простых нитей, затем разветвлённых перьев и, в итоге, полностью опахальных маховых перьев у не относящихся к птицам динозавров.

Вся эта совокупность данных сместила представление о птицах: они перестали быть далёкими родственниками динозавров и превратились в единственную уцелевшую ветвь куда более обширного пернатого расцвета. Сложные перья в такой картине выглядят как экзаптация: структуры, которые сначала эволюционировали ради терморегуляции или демонстративного оперения, а уже потом стали основой полёта, когда сложились нужная форма крыла, крепление мышц и высокий базальный обмен. В этом подходе происхождение птиц — не один резкий скачок, а постепальная перенастройка тела динозавров, где оперение стало ключевым эволюционным интерфейсом между наземными хищниками и летающими существами.