Пыль, мусор и узкая долина создают картину почти невозможной задачи: вертолет висит буквально у самой земли, под ним раскачивается трос, а по этому тросу поднимают человека — и вся эта система каким‑то образом не разваливается.

Такой маневр удается потому, что экипаж работает с тросом и человеком как с управляемым маятником, а не как с жесткой стрелой крана. Пилоты минимизируют горизонтальные разгоны и заходят по пологой траектории, чтобы угол отклонения груза от вертикали оставался небольшим. Это снижает амплитуду раскачивания и угловой момент. Максимально стабильный полет, насколько позволяют рельеф и видимость, не дает маятнику войти в резонанс из-за повторяющихся небольших колебаний.

Воздушную струю от несущего винта ведут себя как с потоком в аэродинамической трубе. Вертолет ставят так, чтобы основной поток уходил вдоль долины, а не отражался прямо от земли вверх — это не дает турбулентности вокруг троса нарастать. Изменения шага лопастей и мощности выполняют плавно, чтобы не вызывать резких скачков индуцированного потока, которые могли бы дернуть груз. Все это опирается на заранее рассчитанные эксплуатационные запасы: по подъемной силе и доступной мощности на данной плотности воздуха.

Проблему закручивания троса решают и физикой, и техникой. Грузовая стропа оснащается вертлюгами, а иногда и механическими демпферами, которые рассеивают крутящий момент. Более тяжелый спасательный модуль увеличивает момент инерции системы, и мелким асимметриям воздушного потока от винта труднее раскрутить трос. Если вращение все‑таки начинается, пилоты меняют курс и скорость, разворачиваясь в набегающий поток. Ровный встречный воздух обтекает трос, создает аэродинамическое демпфирование и постепенно гасит вращение.