В иерархии суперкаров время круга больше не считается единственным высшим критерием. Во многих инженерных кругах ориентир смещается к куда более холодному показателю: насколько мало денег теряет машина за каждую секунду устойчивого, многократно воспроизводимого темпа на гоночной трассе.

При таком подходе суперкар превращается в портфель измеримых активов: предельное поперечное ускорение, тормозной путь, тепловая стабильность, надежность при длительной работе на высоких нагрузках. Инженеры воспринимают все это как входные данные для расчета предельной полезности, а затем делят эту полезность на величину обесценивания. Так получается коэффициент эффективности, в котором ценится не хрупкая рекордная скорость, а стабильная, реально используемая динамика. Прижимная сила аэродинамики, соотношение мощности к массе, устойчивость к перегреву тормозов входят в то же уравнение, что и графики остаточной стоимости и расходы на обслуживание, превращая эмоциональную покупку в задачу с жесткими ограничениями.

Физика неумолима. После определенного порога каждая лишняя десятая секунды, откушенная от времени круга, требует несоразмерного роста удельной мощности двигателя, возможностей системы охлаждения и жесткости конструкции, а это ускоряет износ и раздувает затраты. Экономисты назвали бы это классическим случаем убывающей отдачи: энтропия и усталость материалов тихо выставляют счет. Машина, которая жертвует небольшой долей предельного темпа ради надежного теплового режима и более щадящих циклов нагрузки, часто сохраняет и ресурс силовой установки, и остаточную стоимость. Поэтому многие инженеры негласно считают именно такой суперкар более разумным, пусть и менее эффектным выбором.