Коралловая колония с виду напоминает стену из застывших растений, но каждый крошечный полип в этой структуре — животное. Вместо погони коралл выбирает ожидание. Каждый полип вытягивает венчик щупалец и превращает неподвижность в охотничью стратегию, основанную не на скорости, а на химии, давлении и микроскопическом оружии.

Главный «инструмент» здесь — жалящие клетки, книдоциты, внутри которых спрятаны свернутые капсулы, называемые нематоцистами. При прикосновении и нужных химических сигналах эти капсулы выстреливают быстрее, чем успевает сократиться мышца, пронзая или приклеивая проплывающий планктон. Это не пассивная фильтрация, а настоящая охота: добычу берут не челюстями и конечностями, а мощным выбросом под давлением и порцией нейротоксина.

Полипы, намертво закрепленные на скале известковым скелетом, выстраивают крепость, которая усиливает такой способ жизни. Их прикрепленность компенсируется двумя сильными приемами: захватом щупальцами и внутренней фотосинтезирующей «фермой». В ткани коралла живут симбиотические водоросли зооксантеллы, они ведут фотосинтез и снабжают хозяина углеводами, дополняя энергию от пойманной добычи.

Сочетание книдарного оружия, автотрофных партнеров и минерального каркаса позволяет кораллу оставаться полноценным животным, ни разу не бросаясь в погоню. Риф превращается в неподвижную охотничью платформу, где течения приносят жертву сами, а невидимые уколы щупалец сокращают дистанцию.