Семьдесят восемь футов — это не дань привычке. Это упрямая прикладная физика, которую не удалось сдвинуть. Расстояние от задней линии до задней линии попадает в очень узкий коридор: мяч летит достаточно быстро, чтобы ставить игрока под угрозу, но все же не настолько быстро, чтобы полноценный удар терял смысл.

Логика тут жесткая. Сделай корт короче — и выигрышные мячи начнут прилетать почти сразу после подачи: при нынешней скорости мяча и его отскоке даже у среднего игрока останется времени лишь чуть больше, чем на голый рефлекс. Удлини корт заметно — и розыгрыши уйдут в оборону. Верхнее вращение, сопротивление воздуха и потери энергии после удара о покрытие просто съедят темп, пока мяч доберется до другой задней линии.

По сути, размеры корта когда-то нащупали почти как решение задачи на оптимум, еще без всяких измерителей скорости. Зрительно-двигательная реакция человека укладывается в доли секунды, а полет мяча через эти семьдесят восемь футов при обычной скорости подачи и обмена ударами дает лишь несколько таких отрезков времени, не десятки. Поэтому в теннисе решает не один только рефлекс, а умение читать эпизод заранее. И геометрия одиночных линий тоже работает на это: удар рядом с боковой линией всегда идет по тонкой грани ошибки, а не дарит бесплатный угол. Корт вообще можно считать застывшим алгоритмом: скорость мяча, вращение, досягаемость игрока, задержка мышечного ответа — и на выходе получается розыгрыш, за которым удобно следить, который зритель успевает понять и на который сам спортсмен еще может влиять. Стоит тронуть эту длину, и вся внутренняя логика игры начинает сыпаться.