Главную работу делало холодное стекло, а не огонь. Внутри многих маяков лампа была совсем не впечатляющей — слабее, чем фара у машины. И все же ее замечали далеко в море. Секрет не в силе пламени, а в жесткой экономии света: собрать его весь, выровнять и отправить к горизонту узкой, послушной полосой.

В центре этой идеи стояла линза Френеля — смелая конструкция из концентрических призм, которая позволила сделать огромную линзу легче и практичнее. Лучи в ней не расползались куда попало: их направляли преломление и полное внутреннее отражение. Так свет сжимался в пучок с крошечным углом расхождения. А если расхождение маленькое, луч распадается медленно. Значит, и вдали он остается ярким, даже если сама лампа по нынешним меркам была довольно слабой.

Потом вступала в дело высота. Поднимешь такой луч на вершину высокой башни — и кривизна Земли уже не мешает, а просто задает правила игры. Чем выше огонь, тем дальше уходит линия предупреждения. А если добавить вращение, получается еще лучше: корабль видит не тусклое постоянное свечение, а резкую вспышку в нужный момент. Глаз особенно чутко ловит контраст и движение. Вот почему старый маяк с его узким, собранным сигналом работал убедительнее, чем рассеянный свет автомобильных фар, которым нужно освещать все сразу — дорогу, обочину, близкое пространство.